Православные старцы XX века. Светлана Девятова

Знал ли о. Павел Господнее произволение? Был он арестован и в Архангельской области умер в ссылке от голода через шесть лет после этого разговора...
И вот я, иеромонах Арсений, ощутил духом, увидел два пути, разных, но ведущих к одной цели. И задумался, просил Господа указать, какой духовной дорогой идти, какую выбрать. Долго раздумывал, молился, умоляя Господа помочь сделать правильный выбор, поехал в Оптину пустынь получить совет от старцев. Прожил три дня, о. Анатолий выслушал и сказал:
“Благословляю! Милость Господа да будет с тобой. Дерзай!” Благословение старца Анатолия было для меня путеводной звездой. Моя мысль была в том, чтобы научить человека беспредельно верить в Бога и любить ближнего своего. Считал и считаю, что вера Христова зиждется на двух заповедях о любви ко Господу и ближним...
Встреча с архиепископом Иларионом была необыкновенным, чудесным проявлением милости Господа ко мне, незначительному священнику, начавшему служение в небольшом московском храме... Все, о чем думал и мечтал, дерзновенно высказал перед владыкой Иларионом. Внимательно выслушав меня, владыка Иларион стал так говорить со мной, словно он знал всю мою жизнь... Встал, повернулся к иконам и произнес: “Помолимся”. Прочел молитвы, сел, я остался стоять. “Вы хотите соединить два направления в одно: Оптинское и то, что живет в наших приходах, у вашего настоятеля о. Павла?” – “Да”, – ответил я. “Вы хотите вложить любовь ко Господу, как сказано в заповедях, и любовь к ближнему, как к самому себе, и этим создать в душе человека сопротивляемость грехам, гонениям, смущению, безбожию, падениям. Встреча наша произошла по произволению Божию и необходима для нас обоих. Я, епископ Иларион, благословляю Вас идти по избранному пути, соединив два пути в одном. О разговоре нашем доложу Святейшему Патриарху. Благословляю, идите избранной дорогой. Господь сохранит Вас во всех бедах и напастях”.
В жизни человека чудо не может быть случайным, оно определяется степенью его духовности, необходимостью влияния на его внутренний мир. Такое чудо подал мне Господь через владыку Илариона, и я пошел по этой дороге, постоянно помня полученное благословение.
Возвратившись в свой храм, я отслужил благодарственный молебен, все рассказал о. Павлу, и он сказал мне: “Если владыка Иларион благословил тебя, иди этим путем, Владыка – человек глубокой духовности. Мне, старику, переучиваться негоже, но тебе помогу”.
С этого дня я начал служение в храме, руководствуясь принятым решением. Каждый день служил раннюю обедню, стараясь сделать все понятным и ясным для прихожан, вводя их как бы в круг участников службы. Отец Павел стал ко мне исповедников посылать. Организовал вечером беседы, поучения...
В начале 1921 г. о. Арсений стал вторым священником, а в конце 1921 г., после ареста отца Павла, стал настоятелем храма. За восемь лет служения он собрал в своем храме значительную общину, для которой стал любимым пастырем и духовником. В 1927 г. в конце декабря отец Арсений был первый раз арестован и выслан в Архангельскую область на два года. После окончания срока ссылки отец Арсений служил в подмосковном храме. В 1931 г. – был арестован вторично и сослан в Вологодскую область на пять лет. После освобождения старец Арсений получил разрешение жить в Вологодской, Архангельской и Владимирской областях, но служить в храмах было запрещено. Старец тайно окормлял свою духовную общину. В 1939 г. был арестован опять и сослан в Сибирь, затем – на Урал. Около года отец Арсений пробыл в ссылке в с. Троицкое Архангельской обл. В мае 1940 г. – был вновь арестован и заключен в Уральский лагерь. В марте 1941 г. его перевели в лагерь усиленного режима, а в 1942 г. – в лагерь особого режима, без права переписки.
Однажды в лагере старец Арсений вступился за студента Алексея, с которым намеривался расправиться уголовник. По доносу уголовника старец Арсений и Алексий были вынуждены провести двое суток без еды и воды в карцере.
Из воспоминаний о. Алексея:
- Пол, стены лежака были сплошь обиты листовым железом. Сама камера была шириной не более трёх четвертей метра, длиной два метра. Мороз на улице тридцать градусов. Ветер, дышать трудно... При таком морозе в этот карцер не посылали, при пяти-шести градусах, бывало, только на сутки. Живыми оставались лишь те, кто 24 часа прыгал на одном месте...
Привели в карцер, втолкнули. Упали оба, разбились, кто обо что...
Пробовал прыгать на одном месте, но это не согревало. Сопротивляться холоду было бессмысленно...
- Замёрзнем, о. Арсений... Что Вы молчите?
- Молюсь Богу, Алексей... одни мы с тобой, Алёша. Двое суток никто не придёт. Будем молиться. Первый раз допустил Господь молиться в лагере в полный голос. Будем молиться, а там воля Господня...
Отец Арсений замолк, и вдруг я услышал отчётливо слова и понял – это молитва... Бабка когда-то крестила. Семья неверующая... Я – комсомолец, студент. Какая могла быть здесь вера? Сквозь оцепенение, сознание наступающей смерти, боль от побоев и холода сперва смутно, но через несколько мгновений отчётливо стали доходить до меня слова: ..далее