Слова. Духовное пробуждение. Паисий Святогорец

- Геронда, как избавиться от сердечной стесненности, которая мешает нам давать что-то другим?
- Ты что же это, скряга?! Вот я тебя! Выгоню! И на послушании, например, если ты трудишься в архондарике7, то сразу возьми себе благословение раздавать на будущее [чтобы не испрашивать каждый раз вновь]. Видишь, сколь независтно Бог подает всем Свои благословения? А если не привыкнуть давать, то потом приучаешься к скупости и дать что-то другому уже нелегко.
Сребролюбец - это копилка, он собирает для других. Таким образом от теряет и радость даяния, и воздаяние божественное. "Что ты их копишь? - спросил я как-то одного богача. - Обязательств у тебя нет. Что ты с ними будешь делать?"
- Когда умру, - отвечает он, - здесь останутся". - "А я, - говорю ему, - даю тебе благословение взять все, что накопишь, с собой на тот свет". - "Здесь, - говорит он,- здесь останутся. Если умру, то пусть другие их разберут". - "Здесь-то, - говорю,- они останутся. Но задача в том, чтобы ты раздал их своими руками сейчас, пока ты жив!" Нет человека глупее, чем многостяжатель. Он постоянно собирает, постоянно живет в лишении и в конечном итоге на все свои сбережения покупает себе вечную муку. Многостяжатель
дошел до последней стадии глупости, потому что он не дает другим материальные блага, тонет в них и теряет Христа.
Над скрягой смеются люди. Был один помещик очень богатый: и земли имел в одной области, и апартаменты в Афинах, но уж очень он был скуп. Однажды он сварил для рабочих, которые трудились у него на полях, кастрюлю фасолевой похлебки, жидкой-прежидкой. А в те времена несчастные работники начинали трудиться с утра, с восхода солнца, и заканчивали на закате. В полдень, когда они присели отдохнуть, хозяин поставил похлебку в большой противень и позвал их обедать. Бедняги-рабочие расселись вокруг, начали есть: то какую фасолину подцепят ложкой, а то одну жижу! А один из этих рабочих здорово умел поддеть. Откладывает он ложку, отходит в сторонку, снимает башмаки, носки и делает вид, что хочет забраться с ногами в противень с похлебкой. "Ты что делаешь?" - спрашивают его остальные. "Да вот, - говорит, - хочу залезть внутрь, поискать, может быть, нашарю какую-нибудь фасолину!" Таким вот скрягой был этот несчастный помещик. Поэтому в тысячу раз предпочтительнее, если человеком овладеет расточительность, чем скупость.
- Скупость, Геронда, это болезнь.
- Очень страшная болезнь! Нет болезни страшнее, чем овладевшая человеком скупость. Бережливость - это дело хорошее, но надо быть внимательным, чтобы диавол потихоньку не овладел тобой с помощью скупости.
- А некоторые, Геронда, от скупости остаются голодными.
- Разве только лишь голодными? Был один богатый торговец, держал большой магазин, а сам разрезал перочинным ножиком спички на три части. А у другой большой богачки была сера, так она всегда держала горящие угли и, чтобы развести огонь, зажигала серу от углей, чтобы не потратить ни спички. А сама имела дома, земли, богатое состояние.
Я не говорю, что надо быть транжиром. Но транжир, если у него что-то попросишь, по крайней мере, даст тебе это легко. Скряга же пожалеет дать тебе что-либо. Однажды две соседки, домашние хозяйки, завели беседу о салатах, об уксусе, и в разговоре одна из них
говорит: "У меня есть очень хороший уксус". Прошло какое-то время, и другой бедолажке понадобилось немного уксуса. Пришла она к соседке с просьбой, а та ей в ответ: "Послушай-ка, милая, ведь если бы я свой уксус раздавала, то он бы у меня и по семи лет не водился!" ..далее