Слова. Духовное пробуждение. Паисий Святогорец

А другой раз пришел ко мне в каливу один мужик здоровый, как горилла, и сел в сторонке. А я в то время как раз беседовал с одной группой и говорил им: "Да вы только для парадов и годитесь, а не для сражений! Христос принес Себя в Жертву! У нас есть Православие! Святые пошли на мучения и тоже нам помогают. А если бы не пали они, кто знает, что стало бы с нами". Все эти слова привели пришедшего в ярость. Люди приходили, уходили, а он задумал что-то и все сидел на одном месте. От него веяло холодом. Наконец ушли и последние. "Ну давай, - говорю ему, - уже стемнело, ты куда собираешься идти?" - "Этот вопрос, - отвечает он, - меня не интересует". - "Он, - говорю, - меня интересует. Иди давай!" Тут он на меня бросился и схватил за горло. "Ну что, - зашипел,- ты со своими богами!" Это "со своими богами" задело меня так, как если бы он похулил Бога. Я что же, идолопоклонник? "С какими еще, - говорю, - "богами" безбожник? Я служу Богу Единому в Троице! А ну проваливай отсюда!" Толкнул я его,
он упал на землю и скрючился. А как он оказался за дверью, я даже не понял. "Если меня подвесят ногами кверху, - подумалось тогда, - то хоть грыжа4 на место встанет". Этот безбожник остался до конца и, видно, хотел со мной расправиться, раз он так схватил меня за горло и стал душить.
Тот, кто решился на смерть, ничего не боится.
Сегодня для того, чтобы дать отпор трудностям, человек должен иметь
в себе Христа. От Христа он будет получать божественное утешение для того, чтобы иметь самоотвержение. Если же этого не будет, то что произойдет в трудный момент? Я читал где-то, что Абдул-Паша5 забрал со Святой Горы пятьсот юношей. Из них одни были послушниками, а другие укрывались на Святой Горе от турок. Видимо, тогда, в годы греческого восстания, юноши приезжали на Святую Гору, чтобы спастись, потому что турки забирали молодых ребят и делали из них янычар6. Если юноши не отрекались от Христа, то Абдил-Паша вешал их в башне в Урануполисе. Скольких молодых людей захватил он на Святой Горе, и всего лишь пятеро из них пошли на мученичества! Остальные отреклись от Христа и стали янычарами. Необходима отвага: это не шуточки. Если человек чувствует себя несправедливо обиженным, если в нем есть самолюбие, то он не имеет в себе
божественной силы. Как такой человек поведет себя, оказавшись в подобной столь нелегкой ситуации?
На меня произвел большое впечатление рассказ одного епископа из Патриархии. Сначала я говорил ему: "Ну что же это за дела? С одной стороны надвигается экуменизм, с другой - сионизм, сатанизм. Скоро вместо двуглавого орла будем воздавать почести двурогому диаволу!"- "Сегодня, - ответил он мне, - нелегко найти такого епископа, каким был Паисий II, епископ Кессарийский"7.Что же делал Паисий II? Когда он ходил с прошениями к султану, то перепоясывался веревкой, то есть он заранее решался на то, что турки его повесят. Он словно говорил султану: "Не ищи веревку и не теряй времени. Если хочешь меня повесить, то веревка готова". Его посылали к султану по нелегким вопросам, и часто в трудных ситуациях он спасал Патриархию. Когда он состарился, а надо было опять ехать к султану, то через седло лошади перебрасывали две большие корзины, связанные между собой. Одну чем-нибудь нагружали, а в другую сажали его, и так он путешествовал в Константинополь. Однажды турки издали фирман8 о призыве греков в турецкую армию. Христианам трудно служить вместе с турками, потому что они не могли удовлетворять
необходимые им религиозные потребности. К тому же и Россия незадолго перед этим потребовала у турок, чтобы они не препятствовали грекам в отправлении христианских обязанностей. Тогда Патриарх пригласил митрополита Паисия и отправил его к султану. Митрополит, перепоясанный веревкой, опять предстал перед султаном. Султан сказал ему: "Греки должны идти в армию, чтобы служить родине". - "Да, - ответил ему Владыка Паисий, - я тоже согласен с тем, чтобы греки служили в армии, ибо эти земли издавна принадлежали грекам. Однако у нас разная вера, поэтому отдельная армия греков должна находиться в отдельном военном лагере, иметь своих офицеров и тому подобное. Это необходимо для того, чтобы свои религиозные обязанности греки тоже могли отправлять. Они не могут молиться вместе с вами: у вас рамазан9, а у нас Богоявление". - "Дать христианам оружие! - подумал султан. - Это опасно!". "Нет-нет, - ответил он митрополиту, - лучше не надо им идти в армию". В другой раз армяне подали султану прошение о том, чтобы им отдали Балукли10, и добились благосклонного ответа. После этого обсуждать этот вопрос с султаном пошел митрополит Паисий. "Балукли, -сказал ему султан, - должны забрать армяне, потому что это место является достоянием их дедов". - "Да, - ответил ему Паисий, - они должны забрать ее, ибо, зная, что какое-то место является достоянием наших дедов, мы должны забрать его себе. Дайте мне документ о передаче Балукли, и я тоже его подпишу, потому что я пришел сюда как представитель Патриархии". Он подписал документ, а потом достал золотой константинопольский дукат11 и сказал: "Итак, пусть армяне заберут Балукли, но тогда мы должны забрать себе Святую Софию, потому что она наша. Она принадлежала нашим дедам, и вы должны ее вернуть". Сказав это, он показал султану золотой со святым Константином. На прием к султану митрополит
в качестве свидетеля взял одного из русских офицеров, прибывших тогда на корабле в Константинополь. Таким образом, султан оказался в трудной ситуации и отменил свое решение по Балукли. "Нет-нет, - сказал ему султан, - Балукли останется у вас". Потому что ему надо было либо отменить свое решение, либо отдать грекам Святую Софию. Видите, как? Митрополит Паисий вертел турками, как хотел! Это потому, что он решился на смерть. А если не решиться на
смерть, то ничего не добьешься. Все начинается с этого.
Отступление от веры смывается мученичеством
Сегодня большинство хочет, чтобы змею из дыры вытаскивали другие. Если они не достают ее сами, тогда пусть, по крайней мере, предупредят других: "Осторожно! Нет ли там змеи?" - чтобы те задумались. Однако они не делают даже этого. Живи мы во времена мучеников, то с нашим рационализмом мы говорили бы так: "Я отрекаюсь от Бога внешне, но не внутренне. Таким образом я получу назначение на какую-то должность и стану помогать какому-нибудь бедняку". А во времена мучеников Церковь не причащала тех, кто бросал ладан в идоложертвенный огонь, такие люди принадлежали к чину плачущих12. Те, кто отрекался от Христа, должны были смыть свое отступление мученичеством. А во времена иконоборчества от христиан требовали жечь или бросать на землю икону, и они предпочитали ни бросать их, а становиться мучениками. А мы, если бы нам сказали швырнуть икону, сказали бы: "Ну и швырну ее, она написана в стиле Возрождения. Попозже закажу себе другую, византийскую". ..далее