Схиигумен Алексий. Иеромонах Гавриил

Рассерженная, она села в машину, ни с кем не разгова¬ривала и даже не попрощалась.
Через год Евгений приехал в обитель. Его спрашивают: - Где твоя невеста?
—	Да она уже в течение года два раза замуж выходила. Сейчас за третьего собирается.
Евгений вскоре после этого стал дьяконом, а сейчас и монашество принял.
Однажды батюшка приехал в Сельмаш и остановился у кого-то в гостях. Он увидел, что на столе у них лежит но¬жик, и сказал:
— Если бы вы знали, что означает нож. Смотрите, что¬бы он никогда больше не лежал на столе. Всегда убирай¬те его в шкаф.
Как-то у батюшки спросили:
—	Можно ли кумовьям жениться?
—	Ни в коем случае. Если только поженятся, то ложе под ними всегда будет, как огонь. Представляете себе, как
огонь.
Живя первый год в обители, я долгое время не могла к батюшке подходить, как все, и что-нибудь спрашивать. Очень боялась его и стеснялась, вдруг что-то не так скажу. Удивлялась, как люди могут так смело и просто со старцем разговаривать. Однажды прохожу мимо батюшки, а он говорит:
— Вот идет хохлушка, как мешком из-за угла прибитая. Ну-ка, иди сюда. Ты что меня боишься?
Я тогда ничего не смогла батюшке ответить. Но с того времени я стала посмелее и начала батюшку спрашивать, как и другие.
Так батюшка отогнал от меня робость и ненужное стеснение.
Однажды батюшка приехал в обитель. Ему сварили суп из хорошей и дорогой рыбы. Когда все вышли из-за трапезы, то за батюшкиным столом на тарелке остались еще два приличных кусочка этой рыбы. Я подумала, что рыбу оставили для общего стола. Мне так захотелось ее доесть после батюшки, что я тут же съела оба кусочка.
На другой день стали батюшку кормить. Начали ис¬кать рыбу, но никто не знал, куда ее убрали. Матушка спрашивает:
—	Анна, где рыба?
А меня такой страх взял. Испугалась, что будут ругать и ответила:
—	Я не знаю.
—	Ты не ела?
—	Нет, не ела.
—	Сейчас пойду и спрошу у батюшки, кто съел рыбу.
Я весь день мучилась и страдала в душе. Все боялась подойти к батюшке и признаться. Уже в конце дня я по¬дошла к нему. Но даже говорить ничего не могла, а сразу начала плакать. Потом все же чуть-чуть успокоилась и стала рассказывать:
—	Батюшка, я рыбу съела, но побоялась признаться.
—	А я знал. Ну, не плачь. Значит, так надо было, чтобы познать стыд.
—	Батюшка, простите.
—	Я прощаю. Вставай с коленочек.
Лет десять назад в обители был такой случай. Мы вы¬пустили теленка на прогулку, а крышку колодца забыли закрыть. Тот бегал, бегал и упал в колодец. Александр Ка¬менский первый прыгнул в колодец теленка вытаскивать. Но один, конечно, не мог того поднять. Я кричу Тюмен¬скому Александру:
— Слон неповоротливый, ты что стоишь? Ну-ка, сей-
час же лезь в колодец.
И он туда же ухнул третьим. Удивительно, что он их там не раздавил, у него вес за сто килограммов. И как они в колодце поместись, даже не могу себе представить. Те¬ленок упал вниз головой. На дне колодца был лед, и он их всех держал до тех пор, пока они не вытащили теленка. Как только братья подняли теленка и сами вылезли, на наших глазах лед сразу провалился. ..далее