Схиигумен Алексий. Иеромонах Гавриил

Мама сначала пробовала возить его по врачам, но ник¬то так и не смог помочь.
Один верующий врач ей сказал:
—	Никуда не езди, никакое лечение не поможет. Он бу¬дет такой всю жизнь.
И мама его больше никуда не возила.
У Мишеньки была колясочка с маленькими колесика¬ми. Мы его на крылечко посадим, а сами убегаем. Мама в поле. А нам ведь играть охота. Но Мишеньке нужно бы¬ло, чтобы около него хоть кто-то находился. И вот мы проходим мимо него по крыльцу, а он ручкой зацепит за юбку и крепко-крепко держит. Мне, к примеру было шесть лет, а ему уже двенадцать. Если не сможешь вы¬рваться, то так и придется сидеть возле него.
В деревне над ним, бывало, нередко озоровали ребя¬тишки постарше: палкой тыкали то в рот, то в глаза, обид¬но дразнили, бросали в него грязью. Он ведь беспомощ¬ный был, не мог от них защититься или уйти.
Но все равно часто Мишенька оставался один. Зато ничего уже не мешало ему предаваться уединенной мо¬литве.
Он иногда мне говорил:
—	Я видел сейчас на небе вот это и то.
Я смотрю на небо и ничего не вижу.
—	Вот посидишь неподвижно, сколько я сижу, и тоже увидишь.
Наша семья очень голодала, особенно во время войны. Спасались только картошкой. Да еще пекли хлеб из лебе¬ды. Я, правда, не могла его есть, он был как глиняный ком. Мама наша не один раз сильно опухала, так как ей было голоднее всех. В соседней деревне Пелетьме, откуда мама родом, кто-то дал ей овса, и она его отваром хоть не¬много могла восстанавливать свои силы.
У мамы было три сестры. Она из них к вере была самая крепкая и прилежная. И нас старалась приучить. Без мо¬литвы ничего в доме не делалось. К примеру, узнают, что в каком-то селе знамение произошло, и тотчас идут туда пешком. Помолятся там, а заодно и наберут воды из ис¬точника или из колодца.
Мама брала тогда Мишеньку на руки или на шею и не¬сла. На коляске не возили, она чуть-чуть только передви¬галась из-за того, что колесики были маленькими. Ми¬шенька любил ходить в такие места. А мы, остальные де¬ти, частенько и не ходили. Нам хотелось играть.
Мишенька всегда был с мамой. И мы, неразумные, не¬редко ревновали, что мама с ним чаще находилась. Нам казалось, она его больше любит.
Мама, бывало, скажет:
—	Глупые, у вас ручки и ножки есть, а он ведь ничего не может.
Он так на руках у нее и вырос. Обхватит, бывало, ее ручками и ножками. Даже трудно сейчас это представить, как она одна с нами со всеми управлялась.
У Мишеньки очень рано обнаружились духовные да¬рования: и дар рассуждения, и постоянная устремлен¬ность к Богу, и любовь к молитве.
Однажды Мишенька зовет маму:
—	Мама, иди зажги лампадочки, я буду молиться.
Она тогда с чем-то задержалась, а когда пришла зажи¬гать, то увидела, что лампадки уже горят. Мишеньке тог¬да было не больше семи лет.
Уже с этих лет он начал давать советы людям, прихо¬дившим к нему с вопросами. Мишенька вместо обузы становился опорой в семье.
После войны Мишеньке было уже около пятнадцати лет и многие приезжали и приходили к нему за помощью. Приезжали даже и из областного города. Просили помо¬литься, дать совет. Желали получить от него наставление. Много людей приезжало и приходило.
2. Переезд в Пензу. Жизнь в Терновке
Когда ему исполнилось 22 года, Мишенька решил уе¬хать из дома. Мать не хотела отпускать его от себя, плака¬ла. Переживала, как он будет там, без ее заботы, на чужих руках? С детства не ходит, чашку в руках не удержит, в чу¬жие руки дитя беспомощное. Защитить сам себя никогда не сможет: ни рукой не заслонится, ни словом не отгонит.
Но разве удержишь? Отпустила. Десять лет жил без матери. Когда позже спросили, зачем уехал от матери, он ответил:
—	Я выехал по Божиему гласу.
И через некоторое время добавил:
—	Я выехал на проповедь.
Батюшка после рассказывал: ..далее