Схиигумен Алексий. Иеромонах Гавриил

— Вы все ходите, а вот Ольга с Наташей не дежурят. Они забьются в бане и два часа читают книги. Там хоро¬шо сидеть, тепло.
Тем ничего не осталось делать, как покаяться.
Это было лет двенадцать назад. Батюшка ночевал на Победе в своей спаленке, а матушка Зиновия через стенку от него, в своей. Тогда еще ничего не было благоустроено. Все остальные спали на полу в молитвенной комнате и в трапезной. Однажды матушка подходит ко мне и говорит:
— Анна, иди ложись на мое место, а я лягу на твое. Будешь караулить батюшку. Если он постучит в стеночку, то ты придешь и меня разбудишь.
Я немного полежала. Не помню, засыпала или нет. Думаю, вдруг батюшка звал, а я не слышала, у него ведь голосок тихий. Потихоньку пошла к батюшкиной спаленке. Заглядываю в приоткрытую дверь и вижу...
Батюшка молится. Ручки простирает кверху и что-то шепчет. В руке четочки. Он был как ангел, в белой как снег одежде. Я поняла: батюшка знает, что я подошла к двери, потому что в этот момент он закашлял. Он как бы дал знать, что видит меня и что мне не надо смотреть, как он молится.
Я пошла на свое место и легла. Немного полежала. Снова потихоньку пошла к батюшке. А батюшка опять молится и тянет свои ручки кверху.
И так в течение ночи повторялось несколько раз. Я по¬няла, что батюшка за нас молился всю ночь.
Однажды батюшка приехал на Победу. Я подхожу к не¬му под благословение и говорю:
—	Батюшка, я погибаю.
—	Что такое?
—	Стою на краю бездны. Как в аду. Я ведь не исправля¬юсь.
А батюшка мне отвечает:
—	Ты что, не надеешься на Господа? А ты знаешь, сколько у Него милости, милосердия и любви к нам? Как
ты можешь не верить, что Он нас спасет и помилует? Что¬ бы я от тебя больше этого не слышал.
Года три назад очень сильно заболела дочь наших сосе¬дей Валентина. Ее положили в больницу, но ничего не смогли определить. Предполагали какую-то болезнь, но я теперь забыла ее название. Они объездили всех бабок, о которых слышали, что те помогают и лечат. Но им никто не помог.
Врачи сказали, что она безнадежна. Как-то мы с тетей Шурой встретились, и я ей говорю:
— Тебя Господь наказывает. Ведь Валентина у тебя самая любимая дочь. Ты продаешь самогонку, и за это Гос¬подь послал болезнь твоей любимой дочери. И сколько ты денег собрала, все тратишь на дочь.
Тетя Шура даже не возражала, только печально ответила:
—	Врачи сказали, что через три месяца умрет.
Я про Валентину все рассказала нашему батюшке и стала просить его:
—	Батюшка, помолитесь, жалко ведь ее. Врачи сказали, что через три месяца умрет.
—	У нее нет той болезни, которую предполагают врачи, и она не умрет. Будет жить.
Батюшка благословил бутылку воды и сказал мне:
—	На, неси, только скажи, чтобы она никуда не выли¬ла, а сама выпила. Я за нее буду молиться и ей будет лучше. Но только они все равно не поверят, что это я ей по¬мог. Но потом поверят.
Так все и случилось.
Валентина поправилась. Стала работать. Но батюшку так и не признавала. Ни разу не зашла и не поблагодари¬ла за его молитвы.
А совсем недавно, через несколько месяцев после ба¬тюшкиной кончины, Валентина первый раз за все время подошла ко мне и говорит:
—	У вас, наверное, еще нет свежих огурцов.
Вот, возьмите. Это у нас свои, самые первые.
Я за нее обрадовалась и отвечаю: ..далее