Схиигумен Алексий. Иеромонах Гавриил

Но самое интересное заключалось в том, что если я ошибался, батюшка меня сразу же поправлял. Все читали по-разному: один тараторил, второй бубнил, а кто и на¬распев. А утром батюшка спрашивал:
—	Кто это красиво ночью так читал, как-будто пел?
Ему отвечают, что это, к примеру, Виталик. Одним словом, мы все замечали, что батюшка ночью не спит.
И вот через три дня приходит вновь женщина, которая просила батюшкиных молитв, и с радостью сообщает:
—	Батюшка, по вашим молитвам здоровье дочки улучшилось, ей отменили операцию и она пошла на поправку.
Женщина начала всячески восхвалять батюшку. А он этого очень не любил. Посмотрел он на эту женщину, как-будто впервые ее видит, и спрашивает:
—	Зина, кто это? Что ей надо?
—	Это женщина, которая вас просила помолиться о еедочери. Вот пришла благодарить вас за помощь.
—	А я ее не помню и вовсе не молился. Я в это время сам болел и все время спал.
Как-то к батюшке приехало несколько человек из ка¬кого-то города, все незнакомые. Стали подходить под благословение и рассказывать о своих проблемах. Я взял у батюшки благословение сходить в баню и пошел мыть¬ся. Мылся долго, больше часа, хотя батюшка и не разрешает долго размываться. Когда вернулся в дом, то увидел, что все сидели за столом и уже заканчивали трапезничать. Почти все было съедено. Я сел в стороночке и подумал, что сейчас все разойдутся и потом покормят меня. Но как только я так подумал, батюшка сказал:
—	Женя, корми Костика.
—	Батюшка, первого не осталось, только второе.
Я стал отговариваться, но батюшка сказал:
—	Молись и садись за стол.
Тетя Женя принесла большую миску с гречневой ка¬шей и хотела мне из нее на тарелку положить, а батюшка говорит:
—	Всю ставь на стол.
А сам смотрит на меня и улыбается. Я вообще-то нередко за столом привередничал. То просил поменьше мне положить, то варенья попрошу, то перчику, то лучку, то водички холодной или еще чего. Старался я это все про¬сить у тети Жени потихонечку. Я знал, что батюшка всег¬да мои просьбы слышал, но ничего мне об этом не гово¬рил, только сестры меня иногда поучали:
—	Ешь то, что подали, и ничего лишнего не проси.
Батюшка посмотрел на кашу и говорит:
—	Женя, что-то каша сухая, положи туда варенья.
Тетя Женя берет пиалку с вареньем:
—	А сколько положить?
—	Все клади и перемешай. И кисель туда вылей. И салату добавь, и перчику горького.
—	А перца много класть?
—	Весь высыпай, весь бутылек.
Я сижу за столом в метре от батюшки и с недоумением слежу, что творится перед моим носом. Все за столом притихли и тоже напряженно наблюдают за батюшкой и тетей Женей. Батюшка говорит:
—	Клади в миску всего, что еще осталось съедобного на столе, и все хорошенько перемешай.
Тетя Женя собрала все съестное в миску и перемешала. Получилась полная миска с верхом. Я думаю про себя, вот это попал под раздачу, лучше бы еще полчасика попа¬рился. Батюшка благословил миску и говорит:
—	Тебе, Константин, три полные ложки с верхом. Ешь и ничем не запивай.
Съел я первую ложку, у меня глаза на лоб полезли. Вкус не поймешь какой и во рту печет как огнем. Еле-еле пер¬вую ложку проглотил, а батюшка торопит:
—	Давай следующую. ..далее