Схиигумен Алексий. Иеромонах Гавриил

одобряли. И вообще к религии относились как многие, вроде бы не отрицали, но и не "горели".
И вот однажды произошел такой случай. Зятю не дава¬ли долго зарплату, грозили вообще сократить всех с рабо¬ты. Дочь болеет часто. Двое детей. В семье создалось тя¬желое материальное положение. Я пошла с этим вопро¬сом к батюшке. Зная, что он болен и может не принять меня, я заранее описала все в записке.
Так и случилось. Меня не приняли, а записку взяли. Вскоре вышла послушница с ответом. Батюшка сказал, что сегодня зять получит деньги, но только не полностью, а ровно половину. Но мне важно было сказать дочери и зятю это заранее, а не после того, как он получит деньги, чтобы они поверили батюшке и вообще в силу Божию.
Я от старца сразу проехала к дочери и сказала ей, что сегодня должны дать мужу зарплату, но только, как сказал батюшка, половину. Дочь пожала плечами. Я на этом не успокоилась и стала ждать зятя с работы у подъезда, что¬бы и ему сказать батюшкины слова. Дождалась. Сказала. Тот удивился и подтвердил:
— Да, я получил сегодня деньги, но только ровно половину всего заработанного.
После этого мои родные, конечно, не стали верующие. И этот случай не перевернул их мировоззрение, но я думаю, что Божественное зерно запало в их души.
ГЛАВА III. В память вечную будет Праведник.
Случаи оказания помощи старцем Алексием после кончины.
Рассказ Людмилы из Нижнего Новгорода.
В день похорон схиигумена Алексия, после литии, мы все вышли из Успенской церкви и шли по направлению к могилке. Напротив алтаря возвышалась высокая снежная гора, и на самой верхушке стоял монах в схимническом облачении. Схима была черного цвета. Он стоял лицом к нам, но лица я не разглядела. Первая у меня мысль была:
— Еще один схимник пришел проводить батюшку.
В это время нас стали теснить, и я отвлеклась. Когда я через некоторое время посмотрела, то гора оставалась на своем месте, но на ней никого уже не было. Я стала ис¬кать взглядом схимника среди священников и среди ок¬ружающих, но его нигде не было.
Когда уже воздвигли крест и начали придавать могил¬ке форму, то я уже перестала видеть и гору. Меня очень поразило, что и гора исчезла. Я рассказала об этом старо¬сте нашего храма Марии Степановне и та мне разъясни¬ла, что этим схимником был сам батюшка. Это было не видение, так как я зрительно все это виде¬ла, и схимника, и гору.
После этого в ночь на Крещение я нашего батюшку видела уже во сне и он был точно в таком же виде и обла¬чении, только был молодым.
Когда я раньше приезжала к батюшке, то я ни о чем его не спрашивала. Мне было достаточно смотреть на него и в душе водворялись тишина и мир. Но я всегда чувствова¬ла, что он все про меня знает и все нужное мне скажет. А после отъезда все мои вопросы сами разрешались.
И после своей кончины батюшка продолжает мне во всем помогать, как и прежде.
Валентина из Кургановки
Я выросла без отца, меня воспитывала одна мать. И ба¬тюшка заменил мне родного отца, я его любила и боя¬лась. Как ласково он встречал меня, если данный период времени проходил без особых грехопадений, как свети¬лись радостно его глаза! И как суров был, когда согрешу и не каюсь. Так страш¬но и стыдно станет, так сердце холодеет - а вдруг лишит меня своего благословения, выгонит...
Слезы сами льются, тут же каюсь, от батюшки грязным не уйдешь, сердце растопит, начинает оно болеть и каять¬ся:
—	Грешная, батюшка, прости!.. — целую его ножки, а он говорит:
—	И потом еще поцелуешь.
Когда батюшка скончался, нас Господь сподобил при¬ложиться к его беленьким, словно из воска, стопочкам -это были ножки Божиего человека, я таких никогда не видела раньше.
Сколько дней батюшка находился на одре, и ручки его тоже оставались такими же теплыми, мягкими, так что мне хотелось приоткрыть его лик и сказать:
—	Батюшка, проснись, вставай, а то все думают, что ты умер.
В ответ он тонко благоухал. Аромат каких-то неземных цветов. Кому как, а для меня батюшка - святой.
Батюшка отошел ко Господу неожиданно, а я так уже привыкла к батюшкиным советам. Всегда, как какое за¬труднение, звоню:
—	Как батюшка благословит поступить?
И вдруг, как осиротели. Недавно мне было так душев¬но тяжело. Я поехала к батюшке на могилку, и хоть была Пасхальная неделя, я не выдержала, и, обняв крест, встав на колени, громко плакала. Прямо подвывала, и сквозь слезы говорю:
—	Как ты далеко, вон где в земле, лежишь под спудом.
Не о грехах своих плакала, а как-то по-детски жалова¬лась:
—	Обидели, отче, обидели... ..далее