Схиигумен Алексий. Иеромонах Гавриил

—	Повезли меня на лошадке. Мою коляску поставили на телегу и я ехал как царь на троне. В то время Господь давал мне много говорить людям.
По приезде в Пензу батюшке негде было жить. Из цер¬кви после службы его приглашали пожить то одни люди, то другие. Кто на неделю, кто на месяц.
Постоянного места, где бы он смог спокойно помо¬литься и отдохнуть, у батюшки не было. Спать приходи¬лось на чужих кроватях, лавках, а иногда - сидя в своем кресле. Кресло в те годы у него было тяжелое и жесткое, грубоватой работы, с малоподвижными маленькими ко¬лесиками, которые всегда застревали, ломались и скри¬пели.
Батюшка очень переживал, что приходилось часто просить о помощи. Но мужчин поблизости было мало, в основном окружали пожилые люди, которые сами нужда¬лись в какой-либо помощи.
Нина из Терновки, знавшая его долгие годы, рассказы¬вала:
— Со старцем отцом Михаилом мне посчастливилось познакомиться в молодые годы - 50 лет назад. Батюшке тогда не было и тридцати лет. В те годы мы, все окружаю¬щие, называли его ласково Мишенькой. Так называла его матушка Ангелина. Всех своих детей она называла ласко¬выми именами: Мишенька, Галенька, Илюшенька, Катенька. К нам тоже всегда обращалась ласково.
Однажды батюшка остановился в Терновке у одних до¬брых людей, живших на нашей улице. После одного по¬сещения батюшки мама стала уговаривать папу, чтоб он разрешил батюшке построить келью на нашей усадьбе. Все жили в те годы сравнительно тяжело. Денег никогда не хватало даже на самое необходимое. Папа был разно¬рабочим, мама часто лежала в больнице, у нее был тубер¬кулез. Одно время была корова, но ее пришлось продать. Вот на месте коровника и стали строить батюшке келью.
В Терновке раньше жили в основном местные, у кото¬рых прабабушки, прадедушки здесь родились. Все были верующие, в каждом доме было много икон. Многие от¬кликнулись, чтоб помочь в постройке кельи. У батюшки совсем не было денег, чтоб приобрести получше материал для постройки. Помню, в неглубоком озере на дне мы дергали траву мелкую, потом ее сушили, она как бы заме¬няла паклю. Потом стены обмазывали глиной. Крышу покрыли толью. Другие люди, у кого более умелые руки, сделали рамы. Окна были маленькие. Когда строили, ба¬тюшка всегда сидел неподалеку, с ним советовались. Всех помощников он старался всегда накормить. Всегда были щи и каша, все было очень вкусное.
Келья состояла из одной небольшой комнаты и ма¬леньких сеней. Стояла маленькая русская печь, неболь¬шой столик, за которым ели и готовили еду, две табурет¬ки и лавочка у печки. У батюшки была маленькая желез¬ная кровать с досками и соломенным матрацем, позже кто-то подарил ватный.
Батюшка был несказанно рад, когда построили келью. Это была его первая келья после жительства по разным углам. До поселения в Терновке батюшке приходилось жить в разных районах города Пензы: на Шуисте, в Рай¬ках, около парка Белинского, в районе завода медпрепаратов.
Начал он благоустраивать келью, прежде всего с расста¬новки икон. Сначала у него их было мало. Помню, осе¬нью поехали мы вместе с ним в его родную деревню Ломовку Лунинского района. В дом, где он родился, где жи¬ла его матушка Ангелина. Была у нее коровка (как она ла¬сково ее называла) и курочки. Дом у них был небольшой, стояла русская печь, длинная лавка, стол. В углу были старинные иконы. Помню, за огородом был дубовый лес, в котором мы собирали белые грибы. Пробыв три дня, батюшка взял несколько икон, и мы вернулись в Терновку.
Часто приносили иконы, которые были в плохом состоянии, но батюшка ни от каких не отказывался. Просил других умельцев реставрировать, иконы приобретали начальный вид. Через некоторое время в келье уже было много икон, висело много лампадок.
В келье я была частым посетителем, а если долго не заходила, батюшка посылал за мной. Крыльцо в келью было рядом с нашим. Почти все время он молился.
Вставал очень рано. В келье не было ни электричества, ни воды, надо было ходить на колонку. Печь надо было истопить. Вечером тоже молились допоздна при керосиновой лампе, которая давала неяркое освещение.
Пищу у батюшки в келье готовили скромную: щи, каша, горох, картошка. В пост пища совсем была скуд¬ная. В те годы я не видела у батюшки на столе ни яблок, ни каких-либо других фруктов. Смолоду Мишенька очень мучился из-за болей в желудке, но никогда не пил лекарства и всегда соблюдал пост.
Посещали батюшку разные люди, встречал он их не всегда одинаково, кого и не принимал. После некоторых он становился молчаливым и задумчивым, так мне каза¬лось. Часто я чувствовала, что он смотрел и как бы видел насквозь. И не по себе становилось, если скажешь не¬правду или сделаешь что-то недостойное.
В общении с батюшкой дни проходили быстро, легко и беззаботно. Батюшка всегда выслушивал всех терпеливо и внимательно. Он учил нас бороться со своими страстя¬ми, благословлял делать добрые дела. Позже поняла, что это было самое полезное время для моей души. У него в келье часто читали духовные книги. Иногда приходили живущие поблизости девушки, вместе пели духовные песни. Они батюшке говорили, что замуж выходить не будут, но он улыбался и говорил:
—	Выйдете, выйдете.
Мама у нас была слабенькой, часто лежала в больнице. Но когда поселился у нас батюшка, мама стала поправ¬ляться по его молитвам. Ей с каждым месяцем было луч¬ше и лучше. Я помню, этому очень многие удивлялись. Я спрашивала:
—	Мама, как батюшка тебя вылечил?
Но она всегда уклонялась от ответа и только улыбалась.
В те годы машин никто не имел, батюшку возили на большой коляске. Она была такая громоздкая, с больши¬ми колесами, в деревнях раньше на таких возили траву. На нее ставили батюшкино кресло, укрепляли веревка¬ми, а потом усаживали батюшку. Было очень высоко, приходилось всем тяжеловато.
Зимой батюшку возили на деревянных с длинными полозьями салазках, на которые устанавливали кресло. На коляску сшили чехол, а со всех сторон нашили из ат¬ласных лент кресты. Бывало, выезжали и в пургу, и в мо¬роз. Батюшка весь укутан — шапка, шарф, только видны были улыбчивые глаза в инее и борода в сосульках. Под гору ехали веселее. Я стояла сзади на подножках санок, впереди никого не было, сзади торопливо догоняли нас матушка Ангелина с другими помощниками.
В Пензе тогда были две действующие церкви. Чаше всего батюшка ездил в Митрофаниевскую. Он очень лю¬бил ходить в церковь, но часто везти было некому. В цер¬ковь дорога была все время в гору, и нужно было не мень¬ше четырех помощников. Часто меня просили помочь. Бывало, что я с неохотой соглашалась. В то время училась я в старших классах, везти надо было с бабушками. Но больше всего смущало, что надо проезжать мимо школы. Все видели, подсмеивались. Молодые тогда стеснялись ходить в церковь. Если и приходили, то прятались за спи¬ны взрослых, чтоб не увидела какая-нибудь бабушка зна¬комая, которая, придя домой, поставит в пример своим внукам. Ну, а те в свою очередь в школе старались зло подшутить.
Когда везли батюшку в церковь, проезжали и мимо здания, где располагался райком партии. Сейчас уже мо¬лодежь и не знает, что это такое, но в те годы это была власть, которая не признавала церковь. Батюшка их раз¬дражал. Вначале еще жилось ему терпимо, но спустя не¬которое время в наш дом все чаще стал приходить участ¬ковый. Делал папе замечания:
— Зачем поселил батюшку?
Стали редко выезжать в церковь. Но гонения не пре¬кращались.
К батюшке потоком шли люди, но иногда ему прихо¬дилось отказывать во встрече. Посетителей просили, чтоб приходили ближе к вечеру в сумерках. Батюшка терпели¬во переносил все тяготы и никогда не обижался ни на ко¬го. Пришло такое время, что батюшке категорически за¬претили выезжать из кельи. Ничего не оставалось, как искать новое место жительства. И он уехал в Саранск.
Мне и там пришлось пожить у него в келье.
Меня направили в Саранск на практику. Батюшка ме¬ня встретил радушно. Там они жили в маленькой келье, как и у нас, но в этом же доме через стену жил мужчина неверующий, который, проходя мимо единственного ок¬на, все время что-то ворчал.
Батюшка на него никогда не обижался, только улыбал¬ся. Келья там была очень маленькая, была печь русская, столик, два стула и узкая железная кровать. Комната бы¬ла старая, стены покрывались плесенью. В свободное время я помогала батюшке добираться до церкви. Там ме¬ня никто не знал и я везла тележку уже не с опущенными глазами. Батюшку и там посещали много добрых людей и помогали ему. ..далее