Схиигумен Алексий. Иеромонах Гавриил

—	Не волнуйся, сдашь на пятерку.
А потом и говорит:
—	А крестик на тебе покажи, какой.
Я вынула свой золотой крестик и показала.
—	Твой крестик тебя не оберегает, ты его не носи, там нет распятия и нет надписи "Спаси и сохрани".
У меня от первой встречи осталось к нему большое чувство сострадания. Мне было его так жалко, какой он весь беспомощный, что захотелось ему чем-то помочь. Тогда я еще совсем не думала и не знала, сколько в этом маленьком человеке силы воли и силы духа. Сколько терпения, я этого и не понимала вовсе.
Я вытащила на экзамене билет под номером три и от радости заорала на весь класс:
—	Третий!
Я могла ответить его без подготовки, сразу же. Но я все еще тогда не понимала, что этим я обязана именно ему, что по его молитве получилось именно так. А тогда я подумала, что мне именно повезло.
Историю я, конечно, учила. Среди разных вопросов были и вопросы о Ленине. Я учу и думаю: "Ах, какой человек хороший был, как он о бедных переживал и заботился". Потом об этих мыслях я забыла по окончанию экзаменов.
Но к этому времени была уже какая-то необъяснимая потребность увидеть Мишеньку. Я уже стала иногда захо¬дить просто так, тем более, меня так хорошо и ласково встречали. Однажды я даже не спрашивала ничего, а он посмотрел на меня и говорит:
—	А Ленин в Царство Небесное не попал.
Я не знала, что сказать на это, ведь я даже и забыла о своих мыслях. А сейчас я это вспоминаю и думаю: ведь как просто, без всякого осуждения и нравоучения, он от¬ветил на мои мысли и сразу отбил у меня желание посе¬тить когда-либо мавзолей. Батюшка даже о Ленине не сказал ничего ни плохого, ни обидного.
После окончания школы я себя видела не иначе как кинорежиссером. Когда об этом узнали родители, то они что только ни делали: и ругались, и угрожали, что денег не дадут, и отговаривали. Я же стояла на своем, что мне от них ничего не нужно, а я пойду туда учиться, куда хочу са¬ма. Тогда мне мама говорит:
—	Ну как хочешь, только иди и посоветуйся с Мишень¬кой.
Я прихожу и начинаю ему объяснять, а он меня почти и не слушает, а только сказал:
—	Не надо тебе это, дочка, это не твоя работа. Иди в медицинский, ты хорошим врачом будешь, "от Бога".
Много людей вылечишь.
Я прямо обалдела.
—	Да вы что. Я же химии не знаю, биологию терпеть не могу, а в медицинском это все нужно знать.
—	Все выучишь, ты просто ленишься. Будешь учить и все выучишь.
Если бы я тогда понимала, что означают его слова. Ес¬ли бы тогда было осознание того, кто сидит рядом, моя бы жизнь сложилась совсем по-другому. Но тогда я виде¬ла в нем просто доброго человека, хорошего, незаурядно¬го, которого я любила из чувства сострадания к нему из-за его физической немощи.
Но тем не менее я не стала подавать в вуз, где учат на кинорежиссеров, но и не пошла в медицинский. Тогда он мне посоветовал идти в музыкальное училище, от чего я еще больше удивилась, так как вообще не знала ни одной музыкальной ноты. После моего отказа он мне сказал:
—	Ну, тогда делай то, что хочешь.
И я поехала в Киев поступать в институт, куда, естест¬венно, не прошла по конкурсу. Когда вернулась, батюшка куда-то надолго уехал. Он тогда много паломничал. Я устроилась на работу в аэропорт. Потом, когда перешла на летную работу, стала иногда возить что-то из продук¬тов. Тогда с этим было сложно, не все можно было купить. Помню такой случай. Я прихожу и говорю батюшке:
—	Смотрите, что я вам привезла.
Он берет это, а сам радуется, смеется. А я, видя, как он радуется, радуюсь еще больше.
—	А еще я вам сосиски привезла, только мало тут, но в следующий
раз
я
привезу ..далее